Новости
/ Владимир Мау в интервью председателю Студенческого совета РАНХиГС рассказал о главном принципе успешности

Владимир Мау в интервью председателю Студенческого совета РАНХиГС рассказал о главном принципе успешности

05
марта
2020
Владимир Мау в интервью председателю Студенческого совета РАНХиГС рассказал о главном принципе успешности

Ректор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ Владимир Мау дал интервью председателю Студенческого совета Кириллу Гайдукову. В интервью ректор рассказал о ярких воспоминаниях из детства, выборе профессии, назначении ректором, ошибках как предпосылках к успеху и о принципе «хорошо учиться и много работать».

О детстве

- Давайте начнем с детства. Обычно человек помнит себя, начиная с трех лет. А вы себя помните в три года?

- Думаю, да. Я бы сказал так, между тремя и четырьмя годами, когда меня впервые повели в детский сад. Свой первый день в детском саду я вполне помню.

- А какое событие больше всего вам запомнилось?

- Вы знаете, вы будете смеяться. Точнее, вы можете не поверить, но это правда. Стою я в Колокольниковом переулке, это на Сретенке, там мы жили, в этом месте был пустырь, сейчас там достроен дом, к тому дому, в котором мы жили, и взрослые говорят о событиях в стране. Я что-то пытаюсь спросить, а мне говорят: «Вместо Никиты Сергеевича Хрущева стал Леонид Ильич Брежнев». То есть я понимаю, что это октябрь 1964 года. Тогда я этого не знал. И будете смеяться, но это я лучше всего помню из своего четырехлетнего возраста…

- В четыре года говорили про политику и экономику. Наверное, вы так и пришли к тому, чтобы заниматься политикой и экономикой в будущем.

- Ну, можно сказать, что за кем утенок побежал, тот и мама, но мне все-таки кажется, что это просто какая-то накладка. А может, правда это было интересно.

- Думаю, вернемся к этому чуть позже. Расскажите, вы учились в обычной школе, или, может быть, лицей, гимназия?

- В нормальной хорошей московской школе, как тогда это называлось, с преподаванием ряда предметов на английском языке.

- А ходили на какие-то секции, может быть, кружки?

- Вы знаете, не особенно. Было много учебы, потом была общественная работа. Я всегда занимался общественной работой в пионерской организации, в комсомоле. Плюс позитивной особенностью нашей школы было то, что в ней находилась музыкальная школа, поэтому я одновременно занимался музыкой. Сразу предупрежу, что слуха у меня нет, и музыкой я занимался просто потому, что было как-то интересно попробовать себя в том, к чему нет склонности, что, мне кажется, важное свойство человека.

- Каким-то спортом занимались?

- Я должен ответить правильно или честно?

- Честно.

- Нет, не занимался.

- А когда-то, может, хотели чем-то начать чем-то заниматься?

- Правильно или честно?

- Честно, конечно.

- Нет, не хотел.

- Ну, и хорошо!

О мечте из детства

- А кем вы мечтали стать в детстве?

- В каком смысле? Стать человеком.

- А профессия?

- Я всегда имел склонность к истории, как ни странно. А может, и не странно. Меня это всегда интересовало. Но по мере взросления, продвижения по классам я как-то все более понимал, что хотел бы заниматься чем-то, что я бы назвал практической историей. Это сейчас мы собираемся в нашей Академии в рамках наших конференций, дискуссий ввести целые сессии по прикладной истории. Тогда этого термина не было, и сейчас он не самый распространенный, но постепенно, в какой-то мере размышляя об истории, я понял, что это должно быть на грани с экономикой, хотя я тогда не знал, что существует предмет экономическая история, история экономической мысли. Это уже чуть позже понял, когда кончал школу. Но, в общем, это было где-то на грани социально-гуманитарных наук. В какой-то мере это то, чем занимается наша Академия сейчас. Я это называю прикладными социально-экономическими и гуманитарными исследованиями. Они социально-экономические, гуманитарные, но имеющие отношение к практике.

- А если говорить про конкретные профессии? Мне кажется, большинство детей хотело стать космонавтами. Кем мечтал стать Владимир Александрович в детстве?

- Наверное, все-таки исследователем. Ученый звучит слишком громко. Но, мне кажется, что если бы я хотел быть космонавтом, то я бы стал космонавтом.

- Мне кажется, было бы интересно тоже на это посмотреть.

- Не знаю. У каждого свои интересы.

- А сейчас не хотите в космос полететь? Есть же всякие программы, которые запускают людей в космос.

- Это зависит от соотношения «цена-качество». В принципе, я не против любого опыта на себе, если соотношение цены и качества приемлемое.

- А какие книги вы читали и можете посоветовать нашим студентам, которые именно из детства?

- Вы знаете, точно не хочу ничего советовать, потому что каждое поколение должно проживать свои книги и читать свои книги. Могу сказать о себе. Это же зависит от возраста, от прохождения. Например, такая детская вроде бы совсем книжка как «Мистер Твистер» Самуила Яковлевича Маршака, я оценил ее, только будучи студентом. Одно дело, когда обычно ее читают в 10 лет, а совсем другое – в 17. А в 25 это вообще очень увлекательно. С возрастом появлялись новые книги. Появился «Альтист Данилов» Владимира Орлова, которого сейчас, наверное, не очень хорошо знают. Появилась совсем малоизвестная книга, которую я многим советовал найти и прочитать, хотя, может быть, она сейчас не так будет интересна, «Бессонница» Александра Крона. Был такой хороший советский писатель, он всю жизнь писал о моряках, вполне советскую литературу, а потом вдруг написал «Бессонницу» (это книга об ученых), и умер. Вот как только вышла «Бессонница» в 1979 году, он умер. На мой взгляд, это одна из очень важных и малоизвестных книг, во всяком случае, для тех, кто хочет связать свою жизнь с исследовательской работой.

- Судя по такому большому списку, вам литература в школе нравилась.

- А какие предметы не нравились?

- Да нет, мне все нравились.

- Прямо все предметы?

- Да.

- А может, были какие-то плохие учителя, или все равно они не портили отношения к таким предметам?

- В самом себе, если хочешь чего-то добиться, надо стараться этим заниматься. Естественно, что-то давалось легче, что-то сложнее.

- А что давалось сложнее?

- Физика. У меня все равно было пять.

- Вы были круглым отличником?

- Не совсем, но близко к тому.

- А с красным дипломом закончили?

- Конечно. По физкультуре у меня была четверка, поэтому я не могу назвать себя круглым отличником.

- Ну, главное, что все в итоге получилось.

О профессии

- Вы заканчивали Московский институт народного хозяйства.

- Да.

- Вы подавали документы только в него или рассматривали другие варианты?

- Чисто поколенческий вопрос, потому что тогда можно было подать документы только в один вуз. Да, только в него.

- Расскажите, как сдавали экзамены при поступлении?

- Приходил и сдавал. А как можно сдавать? Приходишь и сдаешь.

- С трудностями какими-то или наоборот? Может, случались какие-то курьезы или забавные моменты, связанные с этим?

- Во-первых, меня немножко расстроило сочинение, где я в заголовке не закрыл кавычки, и за это получил четверку, что было странновато. А тогда каждый балл имел отношение.

И могу поделиться совершенно тайной историей. Ну, как тайной? Никогда не надо отвечать больше, чем спрашивают. Видимо, будучи молодым человеком, я хотел блеснуть, и на вопрос про страны-члены ЕС я вздумал не просто их перечислить, а говорить, когда какие страны к ЕС присоединились, поскольку я знал. Почему не сказать лишнего? И тут мне сказали, что я там с одной страной перепутал – я точно знал, что не перепутал, а что это экзаменатор перепутал, – и у меня была развилка: спорить или попытаться догадаться, что перепутала она. Я пошел по второму пути, угадал, что перепутала она и получил свою законную пятерку.

- Я думал, вы сейчас скажете, что уличили в попытках списывать.

- Списывать – это пошло. Я против списывания.

- А учиться было вообще легко?

- Учиться легко не бывает, если учиться.

- Говорили о том, что вуз ценится по тому, как трудно в нем учиться.

- Это я так считаю, но обычно все-таки это я говорю в противовес большинству моих ровесников, которые рассказывают абитуриентам и студентам, что студенческая пора самая веселая и приятная. Но самая веселая не противоречит тому, что она должна быть трудной. Да, я считаю, что если вы хотите чего-то добиться, то надо тренироваться по преодолению сложностей.

- Может быть, она должна быть еще и интересной? Трудной, интересной.

- Естественно. Но вы же сами выбираете специальность. Я предполагаю, что если вы выбрали эту специальность, то как необходимое, но недостаточное условие, она должна быть интересной. Но к этому надо добавить, что это должно быть достаточно трудно.

- А если бы была такая возможность исправить немножко ситуацию в жизни, то кем бы вы хотели стать?

- Не космонавтом.

- Какая-то другая профессия цепляет?

- Нет, я скучный, меня устраивает.

- Я уверен, что вы далеко не скучный, даже судя по нашей такой беседе. Чем должны руководствоваться школьники при выборе вуза, кроме того, что он должен быть трудный?

- Я все-таки добавлю. Когда я говорю «трудный», трудность – это же мы сами себе формируем. Если вам кажется легко, то вы просто можете догружать себя. Как штангисты: если этот вес взял, то надо брать другой. И добавлять или нет – зависит от тебя, а не от преподавателя. Человек сам несет ответственность за то, что он делает. Бессмысленно рассказывать, что «нас этому не учили». Не учили? Возьми книжку или залезь в интернет и сам обучись. Мало ли чему тебя не учили. Поэтому мне кажется, что просто надо выбирать то, что интересно.

- То есть вы сторонник самообразования?

- Нет, вы задали вопрос, как выбирать учебное заведение? А я оговорился, что сложность – это сам себе гири довешиваешь. Я бы сказал, что выбирать надо все-таки то, что интересно, а не то, от чего тошнит.

- Но все равно догружать себя какими-то дополнительными знаниями уже касается больше категории самообразования…

- Конечно. А у всех образование является самообразованием. Нет никакого внешнего навязанного образования. Даже если вы слушаете лекцию профессора, вы можете ее воспринять или оттолкнуть. Всякое образование является самообразованием. Всякое образование – это готовность взять эти знания, сформировать свою индивидуальную повестку, а вовсе не воспринимать что-то навязанное извне.

О Егоре Гайдаре

- Давайте поговорим немножко про 1990-е. Кого вы считаете своим главным учителем в жизни?

- Вы знаете, учителей много, и на разных этапах они разные. И потом, все-таки не будем забывать, что учителя – это необязательно те, с кем общаешься, а это еще те, чьи книги ты читаешь или чей опыт изучаешь. Поэтому я бы все-таки исходил из того, что человек живет в контексте истории поколений.

Можно ли говорить, что Иисус Христос – это учитель? Его и в Евангелии называют учитель. Для того, кто всерьез относится к чтению Нового Завета, Евангелия, является он учителем? Да, является.

Да, были люди, которые для меня были важны и как формальные учителя в школе, в институте, в Институте экономики, в котором я поработал. Но тут, опять же, важно наблюдать и воспринимать. Тут важно самому хотеть учиться, а не воспринимать навязанное.

- А есть ли такой человек в жизни, который, возможно, помог при становлении, возможно, вы считаете его главным наставником?

- Таких было много. Вы кого-то конкретно имеете в виду?

- Не обязательно. Возможно, хочется услышать фамилии конкретные, конкретные имена людей.

- Большинство из них вы не знаете.

- Понятно, что в принципе связана с нашей Академией очень сильно личность Егора Гайдара. И мы знаем, что вас связывали с ним дружеские отношения. Можете рассказать историю вашего знакомства с ним?

- Мы довольно поздно познакомились, поскольку я в Московском университете не учился, а университетская команда, конечно, его хорошо знала. Мы познакомились, уже когда он был заведующим экономической редакции «Коммуниста». «Коммунист» в конце 1980-х был одним из самых прогрессивных журналов. И когда мы там взаимодействовали по подготовке некоторых статей, у меня там первая статья была об анализе… «Перестройка как революция». Тогда все пытались избегать слова «революция», да и сейчас его не любят. Мне уже с коллегой, с Ириной Стародубровской уже тогда представлялось, в конце 1980-х, что трансформация, которая начинается, имеет революционный характер, то есть она связана с очень серьезной ломкой существующих институтов. И тогда мы подготовили эту статью «Перестройка как революция». Опять же, для большинства тогда еще «революция» было словом не ругательным, но уже вызывало напряжение, а это был сугубо экономический и социологический – сейчас я бы сказал «социологический» – анализ того, как происходит радикальная трансформация, какие этапы, какие возможные перспективы. Но вокруг этого мы как-то и познакомились.

Егор долго не воспринимал эту трансформацию как революцию, но считал, что очень важно избежать революционных потрясений. Вообще Гайдар всегда повторял, как бы это парадоксально ни звучало, что если можно не реформировать, то лучше не реформировать. Реформы можно проводить, если другого никакого выхода не остается.

Потом он позвал меня в Институт экономической политики, который создавался как структурное подразделение в тот момент Академии народного хозяйства при Совете министров СССР, где я возглавил Лабораторию политической экономии. То есть экономического анализа политических процессов. В этом смысле политической экономии.

И дальше мы работали вместе в Правительстве, потом в институте, который стал самостоятельным, стал называться Институтом экономики переходного перехода, сейчас он опять называется, после безвременной кончины Егора Тимуровича, в соответствии с Указом Президента он стал опять Институтом экономической политики имени Егора Гайдара. Но я к этому времени там уже не работал, я уже был ректором Академии народного хозяйства.

- Можете рассказать, какой он был человек в работе?

- Очень энергичный, очень смелый. На самом деле, реально смелых людей очень мало. Я бы сказал, он был патологически смелый.

Когда я ему как-то первый и последний раз в году 1993-м сказал: «А не опасно ли некое развитие событий?», он говорит: «Не надо бояться. Еще рано» – «А через месяц?» – «А через месяц будет поздно. Поэтому не надо бояться вообще». И это то, с чем я живу.

- А он действительно великий экономист или все-таки больше политик?

- Он точно не политик, он совершенно выдающийся исследователь. Его книги совершенно потрясающие. И просто очень мужественный человек, потому что он взял на себя ответственность за то, что все понимали, что необходимо, все понимали, что это очень репутационно рискованно. И он, понимая, что стране необходим этот набор действий… А в конце 1991 года почему-то никто уже не помнит, что в стране… Россия оказалась без границ, без институтов, и с золотовалютными резервами 30 миллионов долларов. Хочу подчеркнуть, что не миллиардов, а миллионов. Многие почему-то считают, что так мало, поэтому миллиардов. Нет, 30 миллионов долларов, с абсолютно пустыми прилавками магазинов, с переставшей функционировать экономикой. И необходимо было принимать быстрые и решительные действия, чтобы войти в зиму, обойтись без голода, холода… Там просто очень серьезные риски нарастали. Плюс, перед нашими глазами был опыт Югославии, которая распадалась через войну, и этого очень важно было не допустить. Плюс, это было самым важным вызовом, который стоял. Не перед нами, потому что это была ответственность, конечно, Президента и руководства Правительства. Это то, что Россия была в окружении трех ядерных держав. У трех советских республик было ядерное оружие. И важнейшей задачей было вывезти ядреное оружие из сопредельных государств – Украина, Белоруссия, Казахстан, что, на мой взгляд, была самая важная задача, гораздо важнее, чем все экономические, при суперважности экономических. Это более-менее удалось.

- А кто кроме Егора Гайдара вам запомнился по работе в Правительстве?

- Знаете, я просто работал с Гайдаром, но там разные коллеги… Конечно, очень мужественное решение принимал тогда Президент, который решился конвертировать свою популярность в непопулярные реформы. Это очень трудное всегда политическое решение.

- А что было самым трудным в годы, которые называют лихими 1990-ми?

- Все.

- Прямо все?

- Все. Кстати, а почему они лихие?

- Потому что все-таки была такая трудная ситуация у нас в стране, да и в принципе как таковое сложилось…

- Но вы сказали не «трудные», а «лихие».

- Да. Это просто сложившееся устойчивое выражение по отношению к этому промежутку, поэтому лихие 1990-е.

- Меня всегда удивляло это слово. Не понимаю, в чем оно состоит.

- В том, что, возможно, были очень динамично развивающиеся какие-то решения.

- Тогда они динамичные.

- Динамичные 1990-е? Если что, потом в дальнейшем будем уже использовать такое выражение.

- Нет, совершенно не надо. Использовать выражение нужно такое, которое прижилось. Я просто для себя пытаюсь ответить на этот вопрос.

- Как одно из мнений студентов, которые в те годы не жили.

- Которые в тот момент еще не родились?

- Да, да, которых даже в плане не было.

Вопросы от студентов

- Сейчас, Владимир Александрович, мы хотим показать вам небольшие вопросы от студентов, именно касающиеся деятельности РАНХиГС, и потом уже перейдем к основной части.

- Если бы вы не стали ректором нашей Академии, кем бы вы были?

- Занимался бы исследовательской деятельностью, наверное.

- Какой бы фильм вы посоветовали каждому студенту?

- Вы знаете, я, конечно, легко могу что-нибудь назвать, но, мне кажется, что каждый должен выбирать сам. Отвечая на это всерьез, а не формально, я против такого рода советов, просто потому что у каждого свой вкус, свой тренд, свой набор ценностей. Я избегаю советовать фильмы, книги, чтобы не впасть в банальность. Потому что при наличии Библии, что, я должен назвать какие-то другие книги? «Назовите одну книгу». Библия, если вы имеете склонность к христианству, или даже к атеизму. Поэтому такого рода выбор… Я не знаю. «Евгений Онегин». Понятно же, что каждый выбирает для себя.

- У каждого в жизни были переломные моменты. Какой был у вас?

- Ну, опять, переломный момент – это очень громко звучит. Но, наверное, я бы сказал, что в 1990-м году, когда Гайдар позвал меня в Институт экономической политики. Я работал в Институте экономики Академии наук – это устойчивый трек, понятная карьера. Но в 30 лет всегда надо что-то решать, что-то менять. И это впрыгивание в турбулентность, или, пользуясь вашими словами, в лихие 1990-е, для меня был таким лихим поступком – впрыгивание в институт, которого еще не существовало.

- И самый последний вопрос в качестве этой рубрики – тот вопрос, который волнует большинство студентов.

- Владимир Александрович, когда откроют «стекляшку»?

- Стекляшка – это какое-то кафе, или о чем речь?

- Я думаю, что здесь имели в виду здание «Синий зуб».

- Когда его реконструируют. По проекту это занимает порядка пяти лет. По проекту нас очень активно поддержало Правительство, выделено финансирование. Естественно, это серьезные деньги, к которым относиться надо очень ответственно. Мы очень тщательно организовывали конкурс. Сейчас на конкурсе определен подрядчик, и я надеюсь, что если все будет соответствовать планам, то от 4 до 5 лет должна занять эта реконструкция. Многие спрашивают: «Может быть, надо снести?». Нет. Экспертиза, которая была проведена, очень тщательная экспертиза, показала, что все конструкции достаточно надежные, что его можно реконструировать. Естественно, там новый проект, больше полезных площадей, чем это изначально задумывалось. Но это определенный период времени займет.

- Надеюсь, наши уже дети… То есть в 2024-2025 году?

- Да. Думаю, что ваши дети будут там учиться.

- Я надеюсь, что да.

- Вы считаете, что в 2024 году там?..

- Нет-нет-нет, позже уже. В комплексе, который будет реконструирован, чтобы хотя бы не я, но после меня.

- Может быть, вы тут работать останетесь? Я бы не исключал это.

- Я с удовольствием.

О назначении ректором РАНХиГС

- С 2002 года вы становитесь ректором. Как произошло это назначение?

- Абел Гезевич Аганбегян, которому приближалось к 70 годам…по действующему законодательству он должен был покинуть свой пост, и он спросил меня, что я думаю об этом. Для меня это было довольно неожиданно, хотя я был интеллектуально аффилирован с Академией. Опять же, наш институт изначально до 1993 года был частью Академии. Я сказал, что это вопрос к Правительству. На тот момент ректора избирал коллектив, но все равно он же при Правительстве в тот момент был, и я сказал, что это, естественно, вопрос к Правительству. Но Правительство предложило коллективу, и коллектив меня избрал. Там, по-моему, при тайном голосовании было то ли 9, то ли 10 человек против, а конференция была около 300 человек, не помню точно. То есть против было порядка 2-3%, то есть вполне приемлемый результат. Соответственно, Правительство это тоже поддержало, и так оно и получилось.

- То есть вам предложил Абел Аганбегян?

- Ну, он спросил, готов ли я рассматривать эту опцию. Я подумал и сказал: «Готов», хотя я до того никогда не воспринимал себя как человека от образования. Я скорее был склонен работать в консалтинговых и исследовательских подразделениях. Но, в конце концов, Академия при Правительстве – это в значительной степени и think tank при Правительстве, как это и должно было быть, что мы и постарались сделать.

- А с кем-то советовались при выборе таком?

- Ну, с некоторыми коллегами в Правительстве. Игорь Иванович Шувалов тогда был руководителем Аппарата и министром. Я с ним посоветовался. С министром экономики на тот момент, с Германом Грефом. В общем, с коллегами, с которыми меня связывали не только формальные, но и человеческие отношения?

- Вуз – большая машина, и вы руководите этой машиной. Тут и студенты, и администрация, и преподавательский состав. Как вам удается налаживать с ними со всеми общий язык?

- А как можно не находить общий язык? Мы же все люди, у нас общие ценности, у нас стремление сделать академию великой. Перефразирую известную фразу, что надо просто стремиться искать решения, а главное, не мешать коллегам стремиться к совершенствованию того, что они делают.

- Но здесь больше, наверное, вопрос к тому, как вы подбираете команду, и как вам удалось выстроить такую большую команду, которая уже смогла поставить эту большую машину на колеса.

- Вы знаете, это же процесс, а не какое-то конечное состояние. Просто надо стремиться привлекать умных и энергичных людей работать с тобой. Когда-то много лет назад Абел Гезович Аганбегян, который был у истоков Сибирского отделения Академии наук, рассказывал очень точно историю, как вообще возникло это чудо как Академгородок в Новосибирске, потому что по советским временам это было чудо. А раньше было очень простое.

Руководитель Сибирского отделения, сам выдающийся академик, позвал с собой пять крупнейших специалистов: по физике, химии, математике, и других. И было понятно, что там, где будет этот ученый, там будет и школа, потому что за ним поедут исследователи. Нельзя сказать, что это просто, но надо просто приглашать, стараться убедить прийти ярких людей, с которыми придут другие.

- А как находить этих самых ярких и очень умных людей, которые в дальнейшем будут в вашей команде? Я уверен, что неоднократно приходилось выбирать между ними. Тот же самый проректорский состав.

- Ты общаешься с человеком, видишь, что он может и хочет и достигает каких-то результатов. Опять же, не факт, что все из них захотят занимать административные должности, потому что, честно говоря, серьезный исследователь, как правило, тяготится административной должностью, и мы должны честно понимать, что совмещать научные исследования с административной работой очень трудно и далеко не всегда возможно. Но постепенно они приходят. Всегда есть проблема возрастная. Что очень важно, чтобы в руководстве было достаточно много молодых людей, причем реально молодых людей. Не тех, кто просто моложе тебя ненамного, а реально людей другого поколения. Это бывает сложновато. Разные языки. Но без этого никакая организация существовать не может, потому что все-таки организация должна быть устремлена в будущее, а не в борьбу за свое великое прошлое. Самое опасное – это бороться за сохранение прошлого имиджа. Он есть. Но главное – это формировать имидж будущего.

- Можете поделиться секретом ректорского успеха? Потому что я думаю, что вас точно можно считать успешным ректором.

- Не знаю.

- Это все зависит от мнения со стороны.

- То, что вы сказали, это зависит от мнения со стороны, а еще более от некролога. Успешным становишься тогда, когда лет через 20 после смерти еще кто-то почему-то помнит, причем хорошо. Не сразу, ведь сразу, понятно, на похоронах что-нибудь приятное скажут.

Вы знаете, никакого секрета нет. Секрет очевиден и всегда одинаковый. Он такой же, как быть успешным студентом: хорошо учиться и много работать. Я это повторяю всегда. И в любой точке своего развития – хорошо учиться и много работать. И, пожалуй, еще одно очень важное правило: никогда не быть жертвой собственной пропаганды. Когда тебе объясняют, какой ты хороший, или самому себе не объяснять, какой хороший.

- Это все-таки можно отнести к самокритичности, наверное.

- К самоиронии.

- А какие еще три основных качества, которые выделяют, ну, не успешного, но ректора, который хорошо выполняет свою работу?

- Мне кажется, ректор должен иметь отношение к науке, потому что университет, академия – это все-таки сообщество ученых. Необходима самоирония и трудолюбие. Тоже общее правило, оно молодежи еще больше касается: нужен талант и трудолюбие. Причем талант без трудолюбия – это гораздо опаснее, чем трудолюбие без таланта. Потому что если есть талант, но нет трудолюбия, то риск спиться очень высок. А если есть трудолюбие без таланта, то, в конце концов, человек тоже может достигнуть вполне приличных… Но лучше всего – это когда талант с трудолюбием.

О воспитании детей

- Вам же, уверен, приходится много работать. Как вам хватает времени на семью?

- Это надо спрашивать у семьи. В принципе, скорее всего, скажут, что не хватает.

- А если говорить о ваших личных ощущениях, какой вы отец: строгий или, наоборот, любите больше поощрять своих детей?

- Я считаю, что детей надо хвалить. Я когда-то в молодости, когда еще не был женат, слышал фразу, что «детей надо хвалить. Только тогда из них получаются настоящие разбойники». По-моему, это из одной из версий «Снежной королевы». Детей надо хвалить, чтобы из них получились настоящие разбойники.

- Разбойники у нас обычно ассоциируются с чем-то…

- Нет, не с лихими 1990-ми, хотя, честно говоря, успешные предприниматели – это тоже настоящие разбойники в хорошем смысле этого слова.

О стратегии РАНХиГС

- У РАНХиГС будет новая стратегия. Можете рассказать, чего ждать студентам? Что-то новое, возможно, какие-то инсайды сейчас сможете дать?

- У нас была стратегия, одобренная Правительством в 2012 году, она была до 2020 года. Сейчас, к концу 2019-го, мы констатируем, что практически все параметры, которые там были обозначены, достигнуты. Почти все, кроме тех, которые в принципе потеряли свою актуальность.

Должен сказать, и это очень важное методологическое соображение, что в наше турбулентное время, в наше динамичное время строгое выполнение стратегии, выходящей за рамки 2-3 лет, бессмысленно, потому что вызовы и задачи меняются очень быстро. Поэтому, если вы написали стратегию на 10 лет и ее строго реализовали к 10-му году, то, скорее всего, вы не самая успешная структура, потому что это значит, что вы реализовывали стратегию, а не реагировали на гораздо более важные вызовы технологии, общества, политики, трендов. В общем, мы достаточно успешно ее реализовали. Сейчас для нас важнейшая задача – это цифровая адаптация. Не будем понимать это вульгарно. Это не онлайн цифровая адаптация. Это эффективный личный кабинет, удобные сервисы в рамках Академии, это обеспечение качества образовательной и научной работы. Здесь очень важно, мы же представляем из себя огромную сеть, и для нас важнейшая задача цифровизации – это обеспечение качества. Мы должны в ближайшие несколько лет обеспечить равное качество во всех точках нашей Академии. Сейчас мы уже выдаем один диплом, но мы понимаем, что на разных факультетах, не говоря о разных региональных наших структурах, качество разнится. И важнейшая задача состоит в этом.

Второе. Мы все-таки являемся единственным учебным заведением в стране, которое является, по большому счету, учебным заведением для взрослых. Вы, представляя меня, сказали о 50 тыс. студентах, но хочу напомнить, что в прошлом году через Академию прошло 207 тыс. человек. То есть студенты при всей огромной цифре в 50 тыс. являются меньшинством, строго говоря, меньше четверти тех, кто обучается в Академии на разных программах. И мы должны оставаться учебным заведением, прежде всего, для взрослых, учебным заведением непрерывного образования, куда можно приходить еще и еще. Это было одной из причин, почему я не вполне согласен с вашим тезисом о том, что вы не доживете до «Стекляшки», как назвали коллеги. Я-то рассчитываю, что вы все будете приходить в Академию на разных этапах своей карьеры. Больше того, приходя на executive программу, вы будете, прежде всего, там и учиться в новом корпусе, который, скорее всего, сосредоточит в себе такое пространство для взрослых, для executive, для руководителей.

- Тогда точно скажу, что студенты бакалавриата, магистратуры, аспирантуры, и все остальные точно тогда будут учиться в РАНХиГС и оставаться, но, как вы говорили, менять направление образования.

- Это тоже важно, потому что мы живем в эпоху растущей неопределенности. И поэтому, конечно, возможность на разных этапах своего жизненного пути, карьеры, индивидуального развития менять специализации – на мой взгляд, это является важным условием того, чтобы быть успешным человеком.

- Возвращаясь к стратегии. Получается, у нас цифровизация…

- Цифровизация, не понимаемая вульгарно. Цифровизация в соответствии с трендом времени. А то все сейчас скажут: «Переходим в онлайн», а через три года выяснится, что никакой онлайн не нужен, все по-другому. А если через 5 лет вдруг выяснится, что появилась технология перевода с иностранных языков, машинная, которая полностью соответствует человеческой, то это вообще полностью трансформирует систему образования, когда можно будет без относительных знаний языка учиться по любым учебникам и в любых учебных заведениях. То есть наша задача – построить достаточно гибкую систему, обеспечивающую качество образования, но при этом адаптирующуюся к вызовам, прежде всего, связанным с конкуренцией, в которой мы живем.

- Вы еще говорили про развитие нашей филиальной сети. Не было мысли, что некоторые филиалы надо, наоборот, закрывать?

- Это и есть развитие. Конечно, мы будем оптимизировать нашу региональную сеть. Есть два фундаментальных критерия, чего ждут от нашей Академии в целом и от филиалов: это качество образования и востребованность в системе переподготовки государственных муниципальных служащих. Потому что мы не вполне вуз, наши филиалы, как и мы здесь, существуем в таком качестве, в качестве Президентской академии, как корпоративного университета государственной власти. В этом наш основной мандат, при всей важности подготовки студентов – это программы, связанные с повышением качества государственного управления, качества государственных муниципальных служащих. Именно поэтому важнейшей, стержневой задачей нашей следующей стратегии будет качество.

- Что, по вашему мнению, сейчас в РАНХиГС не хватает?

- Единства корпоративной культуры. Мы все-таки очень разные. Это вещь такая, которую нельзя пощупать, но критически важна. А как известно, многие из вас учатся на менеджменте. Я много лет, кстати, не понимал эту фразу: культура поедает стратегию на завтрак. Корпоративная культура первична по отношению к стратегии.

- Те ценности, которые разделяют каждые студенты…

- Это шире. Ценности и характер отношений друг с другом.

- Сейчас все больше мнений, что высшее образование не является решающим фактором при трудоустройстве, при карьере. Что вы думаете на этот счет?

- Я не знаю, что такое высшее образование. Если вы говорите о формальном дипломе… Смотря где. На госслужбе это обязательное требование иметь магистерский диплом. Это зависит от сферы деятельности. может быть, вы сможете быть выдающимся предпринимателем, будучи неграмотным, например. Но вероятность того, что, будучи неграмотным в буквальном смысле, вы станете выдающимся предпринимателем, тоже не очень высока. Хотя коммуникативность здесь важна. Если вы хотите быть юристом, то вряд ли вы сможете быть адвокатом без полноценного университетского образования. Опять, я говорю не обязательно о корочке диплома, но те знания и навыки, которые дают в классическом юридическом образовании, в жизни необходимы. Для того, чтобы стать стартапером, наверное, не нужна никакая бумажка, а нужны талант и трудолюбие.

- Студенты даже во время учебы на бакалавриате уходят в работу, в трудоустройство.

- Бывает. Но я хочу обратить внимание, что успешными из тех, кто уходит, оказываются считанные единицы. Есть известный английский стишок, что всякий поэт может быть не очень умен, но не все дураки являются поэтами. Поэтому не надо. Лев Толстой писал романы не потому что он ходил босиком по траве. От того, что вы будете ходить босиком по траве, романы писать не начнете. То, что вы бросите учебу в раннем возрасте, не гарантирует, что вы станете выдающимся предпринимателем. Там нет корреляции. Но это личный выбор, и это личный риск. Конечно, если человек считает, что для того, чтобы быть успешным, он должен бросить вуз – делай это, но неси ответственность за это. Это не потому что вуз плохой, а потому что ты принял это решение.

Я знаю у нас одного студента – я просто его родителей хорошо знаю, – который на одном из наших факультетов получил задание написать бизнес-план. Написал бизнес-план цветочного онлайн-магазина. А дальше начал так зарабатывать, что на втором курсе перестал учиться. И когда начали разбираться, почему, то это такой удачный пример учебного задания.

Все другие, кто делали учебные задания, сделали и закрыли, а он попробовал торговать, и выяснил, что это приносит гораздо больший доход. Но мы должны понимать, что образование – это длительная инвестиция, потому что вы можете «срубить» деньги сейчас на этом стартапе, а потом потеряться. А может, и наоборот: вы раскрутите этот большой бизнес, а потом по ходу дела где-нибудь доучитесь. Здесь нет системы, правила. Это вопрос индивидуального выбора, индивидуального риска, индивидуальной ответственности. Мы живем в мире индивидуальных рисков, индивидуальной ответственности. Это особенность цифрового мира.

- Мне сейчас тоже идти писать бизнес-план по одному из предметов, но я надеюсь, что все-таки его не реализую и останусь в Академии.

- А кто знает, что лучше? Это вопрос лет через 10.

- Пока выбрал путь, поэтому будем следовать ему.

- Опять все-таки классики учат не противопоставлять, а сочетать. Почему непременно успешный ранний бизнес должен вести к отказу от учебы?

- При поступлении в РАНХиГС многих абитуриентов привлекает не только образовательная, учебная программа, но и внеучебная деятельность. Но я просто не мог не спросить у вас: будучи на месте первокурсника, вы бы хотели принимать участие во внеучебной деятельности в том виде, в котором она сейчас есть у нас в РАНХиГС?

- Если отвечать правильно, то, конечно, да. Честно, меня книжки больше интересовали, какое-то чтение, какие-то такие развлечения. Может быть, скучноватые. Но, еще раз, хочу сказать, что надо заниматься тем, к чему имеешь склонности, что нравится. Но при этом заставлять себя этим заниматься, потому что, на самом деле, даже если ты занимаешься тем, что тебе нравится, ты все равно должен каждое утро заставлять себя это делать.

- А мы думали, что вы у нас в программе «Старт» поучаствуете, на «Первый шаг» сходите.

- Почему не сходить? Я говорю о себе, когда мне было 17-18 лет. А сейчас с удовольствием. Вы же у меня про то спросили. Если бы я был первокурсником. Я ответил. Если бы я был первокурсником, то меня эти шумные игры не сильно интересовали. А сейчас вполне даже интересуют.

- Отлично. Тогда мы вас ждем на адаптационных мероприятиях для первокурсников.

О команде и отношении к ошибкам

- Давайте сейчас немножко поговорим про формирование команды, которое мы уже отчасти затронули, и про ваш личный опыт. Понятно, что людям свойственно совершать ошибки. Как вы относитесь к этому?

- Точно так же, как вы сказали: людям свойственно совершать ошибки. Бывают ошибки как предпосылка к успеху. Бывают ошибки, которые фатальные. Как можно относиться к ошибке? По-разному.

- Можете вспомнить 1-2 самые запоминающиеся ошибки, которые, возможно, привели к чему-то не очень хорошему?

- Кавычки не закрыл на вступительном экзамене по сочинению, и четверку получил.

- А если брать что-то более масштабное?

- Не знаю. Это не мне самому себя оценивать. Рассуждая всерьез, то, что сегодня кажется ошибкой, может оказаться успехом через какое-то время. И наоборот, то, что кажется прекрасным успехом сейчас, выяснится, что это ошибка потом. Жизнь сложнее, как говорится, чем на самом деле.

- Вы уже неоднократно говорили про формирование управленческого состава Академии. На что в первую очередь обращали внимание, когда встречали человека, который в дальнейшем входил в вашу команду?

- Конечно, на трудолюбие и готовность к самоотдаче, потому что дальше у каждого человека есть свои характеристики, и хорошая команда, хороший коллектив – это не люди с одинаковыми свойствами, а люди с разными свойствами, которые могут конфликтовать, у которых есть общие ценности. Опять же, это тоже не сразу проявляется. Но это разные люди.

Формировать команду – это очень торжественно звучит. На самом деле, каким-то путем команда формируется сама, не без твоего участия, но и при участии всех коллег, которые этим заняты. Еще раз хочу подчеркнуть, что это все-таки процесс, а не конечный результат. Как только это достигает конечного состояния, все разваливается. Впрочем, вам это пока не грозит.

- Надеюсь.

О внерабочем времени

- Мы очень много поговорили про команду и Академию. Сейчас хочется узнать, как Владимир Александрович приходит и расслабляется, чем обычно занимается во внерабочее время.

- Бумаги подписываю.

- Но это все равно больше на рабочем месте здесь.

- Нет, на рабочем месте не удается. Это так.

- А если не бумаги подписываете, какие, возможно, ваши хобби, увлечения? Мы уже поняли, что вы очень любите читать. Может быть, что-то еще?

- Иногда театр. Чтобы быть правильным человеком, еще скажу: семья. Это правда. Но не в том смысле, в котором обычно используют слово «расслабляться».

- Даже не знаю, почему не в таком смысле…

- Да не люблю я это. Просто не люблю. Самое главное – это всегда стараться делать то, что нравится, не делать то, что не нравится, и, как говорится, не перепутать первое со вторым.

- А есть у вас особенное место силы, которое придает вам энергии, бодрости?

- Вот общение с вами.

- Очень приятно, но, возможно, это что-то вне Академии или, возможно, даже вне России?

- Человек должен оставаться сам собой. Вы понимаете, всегда очень, мне кажется, неправильно перекладывать ответственность на других, что здесь нет места силы, поэтому я что-то не так делаю, или мне кто-то мешает, и я так делаю. Я не понимаю такого разговора. То есть я догадываюсь, что вы имеете в виду. Но мне кажется, что это привнесение всех внешних факторов тоже не очень эффективно.

- Здесь больше именно про какое-то любимое место, которое больше всего нравится, чаще всего, возможно, посещаете.

- Я дома люблю бывать.

- Хорошо. А какое самое главное правило в жизни вы так для себя вынести, вывели?

- Хорошо учиться и много работать.

Блиц

- Сейчас у нас последняя рубрика «Блиц». То есть короткие вопросы, и вы можете давать ответы, которые в первую очередь пришли вам в голову.

Какой ваш любимый современный певец?

- Хороший вопрос. Я не знаю, какой певец относится к современным.

- Хорошо, давайте после 2000-х.

- Я их не знаю.

- Вообще ни одного?

- Практически. Ну, по именам-то знаю, но сказать… Ну, давайте не обижать.

- А кого знаете из современных?

- Ну, зачем?

- Какое любимое развлекательное ТВ-шоу?

- Я телевизор не смотрю.

- А может, в Youtube? Или Youtube тоже?

- Когда мне что-то нужно, я в Youtube смотрю, но развлекательных ТВ-шоу, честно говоря, не смотрю.

- Какую страну мечтаете посетить?

- «Мечтать» – это совершенно громкое слово, но в Австралии и в Новой Зеландии не был никогда

- Вы хотите съездить в будущем?

- Может быть.

- Любимый сериал?

- «Корона».

- Можете рассказать? Я особо не слышал о таком.

- Странно. Только вышел третий сезон. Мы так ждали. Это про современную британскую королевскую семью, причем практически без ляпов. Очень корректный.

- Это по Netflix идет?

- Да. Уже третий сезон прошел.

- Обязательно надо будет посмотреть.

Какой самый безбашенный поступок вы совершали в детстве?

- Видимо, на этом моя память обрубается. Не знаю.

- Видимо, это было до трех лет?

- Правда, не знаю. Даже если бы вы меня спросили «не в детстве», я бы тоже затруднился ответить.

- Что вам больше всего не нравится в работе ректора? Все нравится?

- Подписывать бумаги.

- Владимир Александрович, спасибо за очень интересное, и, самое главное, искреннее интервью. Я уверен, что всем студентам оно обязательно понравится. И спасибо вам еще раз.

 



Дата:

<<



Анонсы

Все анонсы


Контакты

Схема проезда
Контактная информация
603950, Российская Федерация, г. Нижний Новгород, просп. Гагарина, д. 46

Телефон:
Директорат: (831) 465-72-11
Факс: 412-41-62

Часы работы
Пн-Пт с 9.00 до 18.00
Обед с 13.00 до 14.00
Сб-Вс выходной

E-mail:niu@niu.ranepa.ru

Приемная комиссия
603950, Российская Федерация, г. Нижний Новгород, просп. Гагарина, д. 46

Телефон:
(831) 412-15-58


Время работы:
пн-чт : с 09.00 до 17.00
пт : с 09.00 до 16.00
сб,вс : выходной

E-mail:pk@niu.ranepa.ru
Пресс-служба
Телефон: +7(831) 412 15 58
E-mail: press@niu.ranepa.ru

Президентская академия – национальная школа управления